Будущее… Неутолимое желание любить… и творить… Обманчивое ощущение себя абсолютным властелином жизни, позволяющее мечтать и на основание неисполнимых грез строить вполне реальные планы…

Будущее… Неповторимое чувство наслаждения дыханием любимого человека, искренне гордящегося тем, что носит твою фамилию, и безумно счастливого от осознания того, что ты вновь рядом с ней…

Будущее… Хрупкая хрустальная статуэтка, в один миг превращенная крысиным хвостом в кучку стеклянных осколков, неспособных боле приносить радость от ее созерцания, а могущая лишь порезать того безумца, который будет пытаться собрать эти жалкие стекляшки своими руками…

Боль… Сумасшедшая шлюха-нимфоманка, снующая от одной одинокой души к другой… подлая тварь, смотрящая твоими глазами, чувствующая твоей кожей, думающая твоими мыслями…

Боль… Огалделая песня ополоумевшего барда, что надрывая прокуренные голосовые связки, орет бессмысленные слова, остервенело колотя костяным медиатором по почти совершенно не настроенным и готовым порваться струнам-нервам, с чувством натянутым на холодный гриф твоего тела…

Боль… Режущая горло удавка, мешающая захлебнуться последним и оттого столь желанным глотком воздуха… этой вонючей смеси газов, абсолютно непригодной для поддержания здоровой жизни…

Боль… Взрыв кипящей жидкости, извергающейся из полуостывшего чрева очередного Везувия твоей души…

На пороге второго пояса…

Проходя мимо старого дерева,
Надломил его ветку случайно…
Неуемною бранью Есенина
Боль листвы мне вдогонку кричала.

Эти звуки, как лезвия, колются,
Наполняя всю душу испугом,
На границе второго пояса
В самом сердце седьмого круга…

Я бежал по тропинкам выжженным,
Нанося насаждениям травмы,
Слыша первые мысли Гитлера
И последние Евы Браун…

Словно в Пасху орущий колокол
В унисон серебру Иуды
Резал слух звон второго пояса
В самом центре седьмого круга…

Замерзая от снега таянья,
Еще больше страдали раны…
Под усталые сны Цветаевой
Слезы Ивы с листвы стекали.

Как Ромео рыдал над Джульеттою,
Тополь с Липой тянуло друг к другу
Рядом с краем пояса этого
В самом сердце седьмого круга.

Так похожа упавшая веточка
На полет из окна Башлачева,
Превращенный в кровавое месиво
Из чьего-то неверного слова…

Отчего же так часто хочется
Побывать, несмотря на муки,
На пороге второго пояса
В самом центре седьмого круга?..

15.04.02 г.

Жизнь… oпостылевшее состояние беспомощности перед ударами судьбы, постоянно настигающими в спину, когда не можешь встретить их достойно – опять чувствуешь себя полностью облажавшимся…

Жизнь… eжедневный миг пробуждения от ночного сна, мечты о возвращении к тому, вернуть что неподвластно даже богу… Открываешь глаза и в очередной раз сожалеешь о том, что можешь дышать опротивевшим до безумия воздухом… что можешь вновь видеть мир, к которому кроме ненависти не испытываешь никаких чувств… можешь снова смеяться над плоскими шутками коллег на работе… опять наблюдать за сменяющимися картинами за окном… слышать монотонное шуршание шин очередной машины-убийцы, спешащей в поиске следующей жизнерадостной жертвы…

Репетиция

В сотый раз репетировал смерть,
В эпизоде картины Феллини…
Умудрился опять не успеть
Перед кодой назвать твое имя…

До сих пор не пойму, почему
Сценарист растоптал свой сценарий,
Режиссер приказал самому
Выбрать роль и ее тут же ставить.

Что за глупая мысль выбрать смерть,
Ведь на пробах играл только жизнь я?!
Как пред камерой страх одолеть
Добровольного кровопролитья?..

Оператор не смог смех сдержать -
Сам не понял, как так получилось…
Здесь лишь я не могу осознать -
Выбирать роли нужно по силам.

Новый дубль… Кислый вкус игры в смерть
В эпизодах других режиссеров…
Вновь провал… и призванье жалеть,
Что останусь бездарным актером…

15.03.02 г.