Что вреднее всякого порока? -
Деятельное сострадание ко всем
неудачникам и слабым – христианство.
Ф.Ницше

Пасха… Полуорганизованное стадо безумных агнцев (а может быть, баранов) с ослиной настойчивостью, в сердцах матерясь и думая о куче разных мелочей, стоят в очереди в храм… Две трети из этих существ, состоящих на львиную долю из воды, и лишь на пару капель из мозга, толкаясь стоят в очереди за верой…

Семь… Уже не первое тысячелетие людьми придается магическое значение этой цифре, и именно ей определяется количество невинных человеческих слабостей, скрывающих за собой лишь некие удовольствия, возведенные одной из мировых религий, благодаря проповедям гения-самозванца названной христианством, в ранг смертных грехов, которые прокладывают прямую дорогу в мифическое место, где бал правят рогато-хвостатые приспешники сатаны…

Жадность, гордыня, зависть, чревоугодие, вожделение, ленность и, наконец, гнев – семь коротких шагов навстречу пылающей бездне геенны огненной…

Распятие… две деревянные дощечки с висящим на нем куском пожираемого мухами мяса, воняющее свежим трупным запахом… Убогое зрелище… убогое? – в этом слове слилось нечто величественное, превращенное людьми в коричневое месиво с противной до тошноты вонью… уБОГое – даже в это слово бог вставил свое жалкое наименование… Убогий бог – словосочетание, вызывающее улыбку… как вызывает улыбку смрад, творящийся в храмах, в особенности православных… Нищие, просящие со слезами на глазах подаяния… Выгребаешь мелочь из кармана, протягиваешь стоящей на коленях полупьяной девчонке, от которой разит неприятной смесью ароматов вино-водочных изделий и обыкновенного человеческого запаха, приходящего при многодневной немытости… В очередной раз слышу в ответ имя бога, якобы обязанного взять меня в свое отмороженное царствие… Улыбаешься, прекрасно осознавая дальнейшую судьбу своих денег… Пей-гуляй-веселись!..

Мы ищем смысл жизни… Тащим по кругу полусгнивший крест… стараемся прожить жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы… кому?

На пороге второго пояса…

Проходя мимо старого дерева,
Надломил его ветку случайно…
Неуемною бранью Есенина
Боль листвы мне вдогонку кричала.

Эти звуки, как лезвия, колются,
Наполняя всю душу испугом,
На границе второго пояса
В самом сердце седьмого круга…

Я бежал по тропинкам выжженным,
Нанося насаждениям травмы,
Слыша первые мысли Гитлера
И последние Евы Браун…

Словно в Пасху орущий колокол
В унисон серебру Иуды
Резал слух звон второго пояса
В самом центре седьмого круга…

Замерзая от снега таянья,
Еще больше страдали раны…
Под усталые сны Цветаевой
Слезы Ивы с листвы стекали.

Как Ромео рыдал над Джульеттою,
Тополь с Липой тянуло друг к другу
Рядом с краем пояса этого
В самом сердце седьмого круга.

Так похожа упавшая веточка
На полет из окна Башлачева,
Превращенный в кровавое месиво
Из чьего-то неверного слова…

Отчего же так часто хочется
Побывать, несмотря на муки,
На пороге второго пояса
В самом центре седьмого круга?..

15.04.02 г.

Предатели веры

    Вид истекающих кровью
    Ран не затронет сердце.
    Из глаз, исполненных болью,
    Слезы отчаянья льются
    И высыхают на солнце …
    Пустыней следы остаются
    Новых крестовых походов
    Для возвышения веры,
    Для грабежей и пожаров,
    Убийства и мародерства.
    Воин, вошедший в двери,
    Хозяином здесь остается;
    Здешних насилует женщин
    И убивает жестоко;
    Третий забыв божий принцип
    Пьянство, разврат укрывает
    За именем Господа Бога
    И невзначай привыкает.
    Быстро твердеет сердце
    И превращается в камень.
    В свете палящего солнца
    Кровь, что солдат проливает.
    Здесь в один миг высыхает
    И душу не задевает.
    А где-то в далеких странах
    О них вспоминают жены,
    Перед крестами в храмах
    Читают святым молитвы
    За эти черствые души,
    За их удачу в битвах.
    А здесь насилуют женщин
    И убивают жестоко, -
    О детях забыв и женах,
    Забыв о своих истоках,-
    За веру в другого Бога,
    За веру другим пророкам…

17.12.96 г.